Ключевые тезисы:
- Новый Гражданский кодекс ещё не принят, но уже вызвал волну протестов в разных городах Украины.
- Критики документа говорят о рисках для владельцев жилья, семейных прав и свободы слова, тогда как авторы уверяют — большинство норм либо уже существуют, либо наоборот усиливают защиту граждан.
- Больше всего споров вызывают нормы о разводе, алиментах, «праве на забвение» и защите недвижимости.
Картонки и лозунги
Гуляю по бульвару возле одесской мэрии. И слышу — люди скандируют: «Позор!», «Геть!»
Подхожу ближе. Стоят молодые ребята. У всех картонки. Вчитываюсь в лозунги. Прислушиваюсь.
Ага! Понял. Верховная Рада приняла в первом чтении проект нового Гражданского кодекса. И тут же получила холодный душ критики. Вот как раз протестуют его оппоненты.
Вам будет интересно: Новый Гражданский кодекс может оставить пенсионеров без жилья: 4 опасные ловушки, о которых мало кто знает
Останавливаю девушку с белым конвертом на голове и с картонкой в руках:
— Что случилось, милая? И что у тебя на голове?
Она отвечает:
— Это чепец служанки. Есть такой сериал. Про страну, где женщины ограничены в правах и живут под контролем государства. Мы считаем, что новый Гражданский кодекс тоже содержит дискриминационные нормы. Например, вводится размытое понятие «добропорядочности». Кто будет оценивать эту добропорядочность? Судья? Чиновник? Бывший муж?
А вы не думайте, что тут только феминистки. На митинг пришли и парни. Там есть нормы, которые могут ударить по праву собственности. Люди боятся, что можно будет купить квартиру или дом, а потом ещё доказывать, что это твоё имущество.
Она окинула меня взглядом и спрашивает:
— А вы, собственно, кто будете?
— Я? Журналист, — отвечаю.
— Тогда вам к нам. Журналистам по этому кодексу достаётся больше всего! — говорит она и протягивает картонку с надписью: «По-дебильному написан».
Я вежливо отказался. И немного отошёл в сторону. Митинги против Кодекса проходят во многих городах, но мой внутренний Станиславский шептал: «Не верю! Или, по крайней мере, сомневаюсь».
В последний раз на протесте я был ещё на Майдане. Тогда был понятный повод. А что сейчас? Давайте разложим всё по пунктам: мнение оппонентов, мнение авторов Кодекса и моё собственное.
Гражданский кодекс. Карикатура Алексея Кустовского
Семейные конфликты: развод и алименты
Что возмутило противников нового Гражданского кодекса?
- ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ ПРИМИРЕНИЕ ПРИ РАЗВОДЕ: суд может обязать супругов проходить процедуру примирения до шести месяцев. Народный депутат Инна Совсун считает, что государство не должно вмешиваться в решение двух взрослых людей жить отдельно. Особенно опасно это, если в семье было домашнее насилие.
- ПРИНУДИТЕЛЬНАЯ СМЕНА ФАМИЛИИ: если после развода поведение жены признают «недостойным», бывший муж сможет через суд требовать вернуть ей девичью фамилию. Совсун считает это странным и унизительным, особенно если женщина много лет строила карьеру под фамилией мужа.
- АЛИМЕНТЫ: сейчас можно взыскать задолженность по алиментам за срок до десяти лет. Новый кодекс сокращает этот срок до одного года. По мнению Совсун, это ударит прежде всего по матерям, которые воспитывают детей.
Что говорят авторы кодекса? Руслан Стефанчук, один из авторов документа, напоминает: механизм примирения супругов существует в украинском законодательстве уже много лет. Суд и сейчас может дать срок на примирение — до шести месяцев. То есть, по словам Стефанчука, это не новая норма, а давно действующая практика. Более того, авторы утверждают, что новая версия даже мягче нынешней.
Например:
- если супруги согласны на развод и у них есть маленькие дети — срок примирения сокращается максимум до одного месяца;
- если имело место домашнее насилие — примирения вообще не будет.
Стефанчук считает, что вокруг этой темы возникло много эмоциональных страшилок и преувеличений.
Теперь — моё мнение. Я разводился с первой женой в 2000 году. Всё выглядело примерно так: уставшая тётя в суде спросила:
— Может, помиритесь?
Мы ответили:
— Нет.
На этом, собственно, всё и закончилось. На мой взгляд, там тоже был какой-то месячный срок.
Вывод: я бы на митинг против этого не пошёл.
Что такое «добропорядочность»?
Термин «добропорядочность» в новом Гражданском кодексе упоминается более 45 раз.
Почему возник спор? В действующем законодательстве уже есть похожее понятие — «моральные основы общества». Что это такое — никто точно не знает. Но это скорее абстрактная формулировка без серьёзных юридических последствий.
Что меняется теперь? Критики считают, что «добропорядочность» превращается в полноценный юридический инструмент. Суд сможет ссылаться на неё при принятии решений.
Почему это пугает юристов? По мнению критиков, в условиях украинской судебной системы такие размытые формулировки — прямой путь к злоупотреблениям.
Руслан Стефанчук возражает:
— «Добропорядочность» — это термин, которым мы обозначаем общеевропейский стандарт (boni mores), давно присутствующий в гражданском праве стран ЕС, включая Германию, Францию, Нидерланды и другие. Этим исконно украинским словом, подобранным филологической группой, мы просто заменяем устаревший постсоветский штамп «моральные основы общества».
Теперь — моё мнение. О «пристойности» вообще можно спорить бесконечно. Например, прилично ли целовать мощи святых? Для одних — это вера и благочестие. Для других — странность.
Или известное фото Ермака с иконой-оберегом в суде. Одни считают это трогательным. Другие — показухой или кощунством. Проблема в том, что у каждого своё понимание «нормальности».
И всё же такие вещи в судах существовали и раньше: решения нередко принимались не только по букве закона, но и по личным представлениям о морали.
Вывод: лично я бы только из-за этого на митинг не пошёл.
Право на забвение: очищение прошлого?
Сейчас о любом человеке в интернете можно найти почти всё. Вот, например, я: Жогов, дважды разведён, отсрочка, инвалидность, к ответственности не привлекался. Особые приметы — шрам от аппендицита. И ещё куча всего в сети.
Так вот в новом Кодексе есть понятие — «право на забвение».
Почему возмутились критики? Мол, представьте: политик уходит из публичной сферы и требует удалить все данные о себе. «Не получится!» — говорят оппоненты. И утверждают, что так коррупционеры смогут «чистить биографии».
Что говорят авторы кодекса? Стефанчук отвечает: никакой зачистки прошлого не будет. «Право на забвение» давно существует в европейском праве о защите данных.
При этом оно не распространяется на журналистские расследования, чиновников, политиков, архивные и исторические материалы и всё, что представляет общественный интерес.
Теперь — моё мнение. Даже в Европе это право вызывает споры. Там постоянно балансируют между приватностью и правом общества знать правду.
- затяжные судебные процессы;
- неоднозначные решения;
- давление на СМИ.
Создать условия, при которых журналистам станет сложнее работать, — очень легко.
Вывод: если есть хоть малейшая угроза свободе журналистов — это тревожно. Но здесь всё выглядит неоднозначно.
Квартирный вопрос и земля
Что пугает противников Кодекса в сфере земли и недвижимости: некоторые нормы могут упростить присвоение государственной и коммунальной собственности:
- махинации с реестрами;
- «чёрные» нотариусы;
- схемы переоформления имущества через суды и регистрацию.
Особенно тревожно это во время войны: много людей уехали, квартиры пустуют, документы теряются, а имущество становится лёгкой добычей.
Мнение защитников Кодекса: новые нормы, наоборот, должны защитить добросовестного покупателя.
Например: человек покупает квартиру, проверяет документы, платит деньги. А через годы выясняется, что жильё когда-то незаконно вывели из госфонда.
Суд возвращает имущество государству, а человек остаётся:
- без квартиры
- и без денег.
Поэтому предлагается: если государство изымает имущество у добросовестного покупателя, оно должно заранее внести компенсацию на депозит суда.
Теперь — моё мнение. Честно говоря, здесь начинается такая юридическая эквилибристика, что обычному человеку разобраться почти невозможно.
Одни говорят: «Кодекс защитит покупателя». Другие: «Вас всех ограбят». И я, пожалуй, оставлю это юристам.
Размышляя об этом, я иду по бульвару и вижу знакомого адвоката Юрия Каникаева с дочкой.
— Почему люди протестуют против Кодекса?
Он отвечает:
— Дело не в тексте закона. Восемьсот страниц и ещё полторы тысячи сравнительных таблиц почти никто не читал. Здесь больше политики. Одни хотят стать «авторами» Кодекса, другие — его «похоронить». А депутаты голосуют по партийной дисциплине.
Он сказал это и пошёл дальше гулять с дочкой. А я смотрю на митинг. И тут в толпу втискивается парень с картонкой: «Нет — произволу ТЦК». Появляется полиция — и его «упаковывают».
Я тоже пошёл домой.
И вот что скажу. Этот Кодекс точно не стоит принимать во время войны. Его нужно отдать юристам — пусть разберут по косточкам.
А уже потом решим: жечь ли шины или нет, трясти ли картонками или нет.
Мой вердикт: не ко времени!
Читайте также:
