Ключевые тезисы:
- В Херсоне остаются тысячи пожилых людей, несмотря на постоянную угрозу обстрелов и атак российских дронов.
- 58-летняя Виктория каждый день преодолевает километры опасного пути, чтобы ухаживать за мамой и кормить десятки кошек.
- Валерий Кудрявцев во время оккупации помогал херсонцам с лекарствами, продуктами и гуманитарной помощью, а позже поддерживал украинских военных.
- Надиша Джибладзе вместе с мужем организовала волонтерскую помощь для военных и одиноких пожилых людей.
- Для многих херсонцев родной город — это не просто место проживания, а дом, который они не готовы оставить.
Старая маршрутка №14 развернулась на улице Университетской возле Днепровского рынка в Херсоне. Дальше она не едет. Дальше — только пешком, потому что «красная зона» — улицы Херсона, ближайшие к Днепру, — почти разрушены и опасны. На конечной остановке маршрутку уже ждут около десятка человек. Кто-то опирается на трость, кто-то — на «кравчучку». На улицах Херсона большинство людей — пожилого возраста. И это очень бросается в глаза.
Вам будет интересно: Херсон: жизнь под прицелом
Путь, который Вика проходит каждый день
Виктории 58 лет. И она не ездит на маршрутке. Мы идем ее привычным маршрутом из микрорайона Таврический в «красную зону» — к перекрестку улиц Перекопской и Залаэгерсег.
— Бывает, за день прохожу 15 километров, — спокойно говорит Вика, старательно перешагивая через кучку опавших листьев. — По высокой траве, по листьям лучше не ходить. Там могут быть «подарки». Для херсонцев уже стало привычкой одновременно смотреть под ноги и в небо, прислушиваться, не летит ли дрон. В траве, под листьями могут быть противопехотные мины, которыми российские военные щедро усеяли город.
Делаем небольшой крюк, отходим от привычного Викиного маршрута. Нужно забежать в квартиру к знакомой, которая находится в больнице, и покормить кошечку Шпульку. Через несколько минут двигаемся дальше.
Мы покидаем «Таврик» (так местные называют этот район) по самым коротким тропинкам через железную дорогу. «Таврик» считается относительно безопасным, потому что находится дальше от Днепра. Хотя последствия прилетов заметны повсюду. Здесь гораздо больше людей на улицах, работают АТБ и другие магазинчики, ездят автомобили. Хотя с лета все улицы Таврического, как и в других районах Херсона, закрыты антидроновыми сетками. Железная дорога, которая отделяет микрорайон от остальной части города, сейчас безопасна для пешеходов. Поезда в Херсон не ходят. За железной дорогой — Бериславское шоссе, когда-то улица с интенсивным движением от вокзала до объездной дороги.
— Здесь у нас столовая, — Вика сворачивает с дорожки и показывает обустроенную кормушку для кошек.
И сразу на ее голос появляются пушистики. Таких столовых на Викином пути несколько. Сегодня Вика заночует в «красной зоне» — в своей квартире на первом этаже. Под окном ее спальни торчит труба российского «Града». В квартире ее ждут Соня, Маргоша, Манюня и Салем. А во дворе — дворовые котики Дуня, Манюня, Красуня, Мураша, Бандерша, Чернобурка, Серобурка. Иногда к ужину подтягиваются Ричард и Черномырдин.
— Я их кормлю вечером, утром и снова иду на Таврический тем же путем, через кормушки, — рассказывает Вика.
А там, в квартире детей, уже ждет мама, которой 86 лет. А еще — Майка, Паша, Беляш, Том, Ева, Капитоша, Аля и еще одна Манюня. Дворовые котики, которые стали домашними. У каждого из них своя история со счастливым продолжением.
Этот путь Вика проходит каждый день. По дороге заходит на Днепровский рынок, чтобы купить корм, на который тратит всю свою пенсию.
«Получал их зарплату и отправлял ребятам в ВСУ»
С Валерием Кудрявцевым мы встретились во время обеденного перерыва. Ему 66 лет, он электрик. Раньше работал в онкологическом диспансере, даже во время оккупации Херсона.
— Но их зарплату я не хотел получать, — как-то поспешно проговорил Валерий.
Я его понимаю. Наверное, вопрос «А что ты делал во время оккупации?» херсонцам иногда приходится слышать. И звучит он неприятно. Подтекст понятен. Но коллаборанты, которые были в Херсоне с российской армией, вместе с ней и сбежали.
— А потом решил, — продолжает Валерий, — буду брать их деньги и отправлять нашим ребятам в ВСУ.
А еще Валерий вместе с женой во время оккупации были для херсонцев той ниточкой, которая связывала их со свободной Украиной. Лекарства, памперсы для лежачих больных, продукты, другая гуманитарная помощь просачивались через коррумпированные российские блокпосты и попадали во двор их дома. А дальше — по Херсону, в Олешки, Голую Пристань, к людям, которые уже ждали эту помощь.
— Однажды, — рассказывает Валерий, — два «фээсбэшника» пришли к соседям. У них — закрыто. Они — к нам. А у нас во дворе разгружается бус с гуманитарной помощью. Каким-то чудом удалось заговорить их, чтобы во двор не заходили.
После освобождения Херсона Валерий Кудрявцев продолжал работать в онкологическом диспансере. Но там становилось все опаснее. Однажды после прилета КАБа он едва остался жив. Вся территория больницы была усеяна обломками российских дронов.
— Я разбирал эти дроны: где-то двигатель целый, где-то электроника или корпус — и отправлял нашим военным, — рассказывает свою историю Валерий.
Сейчас больница не работает. Она разрушена россиянами. Территория там — «красная зона», куда почти не заходят не только автомобили, но и люди. Краснее некуда. Рядом Антоновский мост, а напротив, через Днепр, — оккупированные Олешки, которые сейчас стали известны на весь мир.
— Пошел работать электриком в другое учреждение. На пенсию мою и жены особо не разгонишься. Да и ребятам в ВСУ нужно помогать, — подытоживает Валерий. — Покупаем матрасы, одеяла, что нужно по заказу. И отвозим Надише. А она уже знает, как распорядиться.
Надиша, которую знают не только в Херсоне
Надише Джибладзе 61 год, ее мужу Алексу — 68. Они живут в пригороде Херсона. Надиша уже на пенсии, но преподает онлайн в одном из колледжей. Алекс — пенсионер. Один из их сыновей служит в «Азове». Мы разговариваем за чашкой кофе о жизни в оккупации, о нынешней ситуации в Херсоне, а главное — об их деле, волонтерстве.
Во дворе под навесами — коробки, свертки, пакеты с разными вещами. Одеяла, обувь, маскировочные сети, носки, крупы, разные вкусности, заготовки для окопных свечей. Все, что привезли и прислали неравнодушные люди со всей Украины и из-за границы. Затем вещи бережно сортируют, фасуют, упаковывают и отправляют по назначению — либо пожилым маломобильным людям, либо ребятам в ВСУ.
— Вот, видите, уже готовые посылки, — показывает Надиша на коробку, где аккуратно сложены носки, зубная паста, памперсы, вода. — Это отвезет мальчик-волонтер пожилым людям, которые живут в «красной зоне», ближе к Днепру, за Драмтеатром. Уже около двух лет мы о них заботимся.
А началось все после освобождения Херсона, в ноябре 2022 года. Надиша обзванивала своих бывших студентов, которые служат в ВСУ.
— Звоню Владу, — рассказывает Надиша, — он в то время был под Добропольем. Поговорили, спрашиваю, как у вас там, холодно? А он: «Холодно». И таким голосом, что даже я замерзла, аж мурашки по коже. Заказала ему в Киеве термобелье, наши девочки сами шьют. Он так благодарил! Потом я заказала партию для всех его друзей. А дальше — пошло-поехало.
Сейчас коробки и посылки расходятся по всей Украине. Надиша объединила в чате неравнодушных знакомых, друзей, друзей друзей. Таким образом поступают донаты на какие-то целевые сборы. А потом — фотографии, отчеты. И так каждый день.
Это только три истории пожилых людей, на которых сейчас держится Херсон. А их тысячи.
… На Днепровском рынке, где конечная остановка 14-й маршрутки, все знают дядю Пашу. Болезнь согнула его пополам. Но он регулярно приходит и покупает кости, мясные отходы, крупы, а за ним — стая собак, которых он кормит. Дядю Пашу сопровождают хвостатые от самого микрорайона «Восточный». А это очень «красная зона», там почти никто не живет. До Днепровского рынка эта вереница добирается где-то перед обедом. А потом — несколько часов на обратный путь, до сумерек нужно успеть.
… Бывшая учительница труда Ольга Лукаш, 66 лет, заботится о своих старших близких родственниках: дяде мужа, которого переселили из опасной зоны, маме, которой 90 лет. Еще и детям с внуками помогает. И когда кто-то из них предложил уехать из Херсона, возмутилась: «Ты что, Херсон — это наш родной. Родное не бросают».
Херсон пожилых людей
- В Херсоне проживают около 64 тысяч жителей (до войны — 279 тысяч).
- Более 42 тысяч жителей Херсона — старше 60 лет, это почти 66%.
(По информации городской военной администрации, по состоянию на лето 2025 года)
Читайте также:
