О значении христианства для Украины

В преддверии юбилейных дат принято заново осмысливать события, с которыми эти даты связаны. Нынешнее 1030-летие христианства Украины-Руси – один из поводов, тем более что сегодня религиозная ситуация в стране находится в прочной взаимозависимости с происходящими у нас политическими процессами. Но дело не только в этом: обращаясь к прошлому, мы лучше понимаем свои корни, и это дает нам возможность внимательнее присмотреться к событиям сегодняшним.

   

Еще до «официального крещения»

Впрочем, саму дату можно считать довольно условной. Ведь даже если относиться к преданию о путешествии апостола Андрея вверх по Днепру как к всего лишь красивой легенде, имеется немало религиозно незаангажированных исторических исследований, подтверждающих наличие христианских общин на территории современной Украины задолго до массового крещения киевлян в 988 году. Готы, часть княжеских дружинников варяжского происхождения, крымские колонисты разных национальностей, армянская диаспора… да и среди киевских славян были христиане в тот период, когда в основной массе населения преобладали еще языческие культы и сами князья в большинстве своем их придерживались. То, что упомянутые христиане относились к разным конфессиям, – конечно, важно, но это обстоятельство не отменяет самого факта распространения христианства в Киевской Руси еще до «официального крещения».

    

О том, как Владимир «веру выбирал»

Ситуацию того времени хорошо описывает история отношений между княгиней Ольгой, принявшей христианство, и ее сыном Святославом. Ольга уговаривала сына последовать ее примеру, а тот упорно отказывался. Но тут примечательна приводившаяся им мотивация. Он прибегал к аргументу не от веры как таковой, а к политическому или даже в какой-то степени по-бытовому практическому: дескать, дружинники будут над ним смеяться. С одной стороны, этот эпизод показывает, что несмотря на наличие христиан среди тех же дружинников, в обществе доминировали старые традиции. С другой же – очевиден, как сейчас бы выразились, плюрализм тогдашней идейной атмосферы. И в этом контексте становится интересным вопрос: что мешало бы Владимиру последовать примеру своей бабушки и принять христианство в, так сказать, индивидуальном порядке, если бы дело было только в личной вере князя? Нет же, он применил (согласно опять-таки современной терминологии) административный ресурс, чтобы вовлечь в мероприятие критически значимую часть столичных жителей. Вероятно, дело в том, что жизнь неуклонно требовала радикальных перемен, и Владимир на них решился. Это подтверждается еще одним преданием: о том, как Владимир «выбирал веру», в конечном итоге остановившись на византийской версии христианства. Сама ситуация выбора как бы намекает: сначала дал о себе знать кризис прежних религиозных представлений, а уж потом был поставлен вопрос о том, чем их заменить. Ведь если бы дело было только во внезапном постижении князем истины православия, ни о каком выборе речь бы не шла.

     

Почему мы Андреи и Александры, а не Генрихи или Искандеры?

Конечно, и эту историю можно отнести к области непроверенных сведений. Несомненным остается лишь то, что она последовательно передается в ряду поколений. Но во-первых, с таким подходом мы вообще ни в чем не можем быть уверены, кроме того, что видим сегодня, а во-вторых, нельзя не учитывать, что историческое сознание народа формируется не столько фактами, достоверность которых ни подтвердить, ни опровергнуть нельзя, сколько теми самыми преданиями, которые упорно гнездятся в национальной памяти. То есть для нас, сегодняшних, по большому счету не важно, какими соображениями руководствовался князь, а важно, что уже более тысячи лет назад наша родина встала на путь, определивший ее культурный облик и историческую судьбу. Мы являемся такими, какие мы есть, в силу ряда предпосылок, и одна из главных среди них, если не самая главная, – официальное принятие византийского христианства Киевской Русью в 988 году. При других раскладах мальчиков в честь первозванного апостола называли бы не Андреями, а Генрихами, либо же русского поэта Пушкина и украинского кинорежиссера Довженко звали бы не Александрами, а Искандерами, и творчество их имело бы совсем иной вид, либо же славный богатырь Илья Муромец звался бы как-то вроде Элиягу га-Муром и знакомые нам со школы былины обладали бы иной мелодикой и развивались бы по иному сюжету.

   

Без фундамента никак

Мы зачастую не отдаем себе отчета в том, что многие достижения нашей цивилизации объясняются именно влиянием христианства. Та же, скажем, демократия, о которой в последние десятилетия столько разговоров. Можно вспомнить, например, «Христианский манифест» американского религиозного и политического мыслителя Фрэнсиса Шеффера, где основная мысль – о наличии у человека прав, принципиально не отчуждаемых ни государством, ни какой-либо иной человеческой институцией, поскольку права эти дарованы не ими, а гораздо более высокой инстанцией.
Для нас же, для Украины, эта тема приобретает особую значимость еще и потому, что дальнейшее развитие страны оказалось в немалой зависимости от нерешенной церковной проблемы. Поэтому так важно понимать, из чего мы произошли, – чтобы, возможно, угадать, куда идем.
 

Оксана Сторожук