Выжить, чтобы вернуться домой

Уезжать от войны — порой необходимо. Изо всех сил стремиться вернуться домой — естественно. А застрять где-то между миром и войной, между прошлым и будущим, но без веры в настоящее — страшно…

Временное пристанище

В артемовском общежитии, которое теперь по-модному называют «коллективным центром», живет более ста переселенцев. Общими усилиями международных фондов, местной власти и разного рода волонтеров почти целый подъезд пятиэтажного общежития был перестроен именно для тех, кто хочет переждать войну в безопасном месте. В жилые комнаты переделали технические помещения, изолятор и даже холлы. Никто не знает, сколько человек сюда придет завтра и попросятся переночевать. Некоторым возвращаться просто некуда.

— Безопасным Артемовск можно назвать очень условно: до недавнего перемирия здесь было очень хорошо слышно «работу» тяжелой артиллерии с обеих сторон. Дважды город обстреливали «Градами». Но для нас и это было райской тишиной, — признается жительница Дебальцево, а сейчас фактически бездомная пенсионерка Людмила Николаевна.

Женщину перед самым штурмом вывезли из города сотрудники МЧС. А недавно Людмила Николаевна позвонила соседям, которые оставались в городе. Они-то и сказали, что возвращаться бабе Люде некуда.

— Все разрушено — и дом, и сарай. Только Тинка, овчарка наша, сидит у своей будки, которая каким-то чудом уцелела. Соседка обещала подкармливать. Не убегает, потому что это ее дом, — уже рыдая, рассказывает женщина, у которой само слово «дом» теперь вызывает слезы.

Потом Людмила Николаевна долго рассказывает ужасы о том, как в дом ее знакомой ворвались военные специфической внешности («как корейцы, но не желтые»), вынесли телевизор, посуду и даже гуманитарный набор. О сотнях тел мирных жителей, которых никто не решается хоронить, поэтому их оставляют в сараях и подвалах. Но несмотря на все страшные истории, женщина мечтает вернуться домой.

Переселенцы живут даже в холле

В большом холле, в основном, перебиваются пенсионеры: семьям с детьми стараются выделить хоть маленькую, но отдельную комнату. Молодежь пытается хоть как-то пристроится в жизни: ищет работу, снимает жилье, а старики оседают тут, даже не догадываясь как надолго. Кто-то ждет, когда придет переоформленная пенсия, потому что возвращаться домой просто не за что — последний раз выплаты на оккупированной территории были еще в начале лета. А кому-то дорога назад заказана, потому что нет возможности выбраться из «заколдованного круга» пропускной системы.

— Я убегал из Горловки, когда там взрывалось все и вся. Пожил у дальних родственников, но надо же и честь знать: кому я, старый, нужен. Пока тихо, решил вернуться домой — жить-то больше негде, снимать что-то за мою «бюджетную» пенсию невозможно. Меня развернули на блокпосту – горловская прописка оказалась совсем не той причиной, чтобы меня пропустили. Приехал на попутке в Артемовск, сижу на вокзале, думаю, что делать дальше, — начинает рассказ о своих приключениях Петр Иванович.

Проходящая мимо женщина подсказала, что в коллективном центре дают бесплатно койку. Здесь пока и прижился бывший инженер в ожидании злополучного пропуска.

— Вы видели эти очереди? В четыре утра люди приходят. Многие вообще не уходят, ночуют у закрытых дверей, чтобы только сдать документы. Когда получать и получишь ли вообще- непонятно: многие жалуются, что их часто теряют, а узнать, на каком этапе идет оформление, невозможно. Но главное – у меня с собой нет всех документов, необходимых для оформления пропуска. Они все остались дома! И поехать за ними я не могу! — горько улыбается пенсионер, объясняя всю абсурдность ситуации.

Без права на жизнь в родном городе

Петр Иванович, как и многие здешние обитатели, живет новостями. В маленькую комнатку, где стоит единственный доступный телевизор, по вечерам людей набивается под завязку. А потом до ночи не утихают споры.

— Гоните этих сепаров отсюда подальше! Не хватало, чтобы и тут было, как в Горловке: без власти, без законов, без права на жизнь, — кипятится Петр Иванович.

Кто-то вставляет привычное о «переделе для олигархов», кто-то добавляет о дискриминации Донбасса, но обычно все заканчивается однозначным «Мы за мир»! Среди переехавших — разные люди, разные судьбы, разные убеждения: есть и патриоты Украины, есть и приверженцы Новороссии. Открыто поддерживать ополченцев решаются немногие — кто-то боится гнева соседей, кто-то опасается ответственности за такую симпатию, кто-то просто затаился.

В общежитии многие помнят историю семьи из Первомайска, которую еще летом здесь приютили. Мама с двумя детьми была активна и приветлива, общалась с местным проукраинскими волонтерами, которые помогли найти ее младшей девочке красивое платье для новогоднего утренника в детском саду. А потом она уехала в Луганск. Потому что ее муж записался в ополчение и им… выдали квартиру!

— Представляете, вот так спокойно и сказала нам: «выдали»! А то, что эта квартира принадлежала каким-то людям, которые, теперь маются по чужим углам, ее не смутило! — возмущается бывшая соседка жены ополченца.

В этом артемовском общежитии — квинтэссенция военного Донбасса. Тысячи обычных людей, очень уставших от войны. Они живут одним днем, интуитивно сбившись в стайки собратьев по несчастью, не пытаясь анализировать и делать выводы. Выбравшись из подвалов, выкарабкавшись из обрушенных зданий они пытаются только выжить. И когда-то вернуться домой.

Лидия Кващенко специально для газеты «На пенсии» из Донецкой области. 

Фото автора