Правильно ли мы понимаем слова молитвы «Отче наш»?

Отче наш, сущий на небесах!
Да святится имя Твое;
Да приидет Царствие Твое;
Да будет воля Твоя и на земле, как на небе;
Хлеб наш насущный дай нам на сей день;
И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;
И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого.
Ибо Твое есть Царство и сила и слава вовеки.
Аминь. 

1. Самое главное в этой молитве (единственной, которую дал нам сам Господь) — это то, что Бог назван Отцом. Для ветхозаветного человека Бог — это нечто очень могущественное, далекое, загадочное. И вот Иисус предлагает называть Бога отцом и сам так к Нему обращается. Сразу возникает представление о родительской заботе и любви. Причем отец не «мой», а наш, то есть всех людей. Так люди становятся друг другу братьями и сестрами.

2. Отец этот не такой, как наши земные отцы, а Тот, Который на небесах. Небо для иудаизма было, разумеется, не атмосферным понятием, а духовным. Словосочетание Царствие Небесное обозначало у иудеев близость Бога, и часто они употребляли его, чтобы лишний раз не произносить слово «Бог», памятуя о третьей заповеди «Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно».

3. Как правило, человек в молитве сразу начинает говорить о каких-то своих нуждах. А здесь молитва начинается с «Да святится имя Твое», с предстояния перед чем-то загадочным, необычайно возвышенным. Святое значит отделенное от нашего обычного мира (в древнееврейском слово «святой» — «кадош» — имело оттенок отдельности, особости). Бог отделен, потому что Он — Творец, а мы — творения.

4. Когда мы говорим «Да приидет Царствие Твое», то молимся о том, чтобы воля Божья господствовала везде, и коль скоро мы об этом просим, то понятно, что наш мир очень далек от того, каким он задуман Богом. Тогда как в Небесном Царстве, где господствует Его воля, все достигнуто и есть полнота жизни, полнота бытия, радости. Мы просим о том, чтобы воля Божья все более и более охватывала этот мир. Но при этом мы знаем уже из нашего жизненного опыта, из всего опыта ветхозаветной Церкви и нашей новозаветной, что мир воле Божьей сопротивляется. В основе отпадения от Бога лежит именно желание человека: будет воля моя, а не Твоя. И суть грехопадения именно в этом «будете как боги» — самыми главными, не признающими над собой верховенство Бога. («И сказал змей жене: нет, не умрете, но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло» — Быт. 3:4).

5. И только после этого уже идет прошение о земном: «Хлеб наш насущный дай нам на сей день». Понятно, что речь идет не только конкретно о хлебе, но обо всем необходимом для жизни.

6. Говоря «И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим», мы признаем, что мы должники перед Богом, что мы ведем себя чаще всего недостойно, даже когда стараемся делать что-то хорошее, и поэтому заранее просим Бога простить нас. В том, чтобы вот так признать себя несовершенными, есть уже и необходимое для каждого человека качество — смирение, и ощущение необходимости прощения. Но если мы сами не будем прощать, то как дерзать просить прощения себе? И именно это последнее предложение комментирует сам Христос, который говорит: «Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Мф. 6:14–15). По-видимому, именно это самое важное для нашей повседневной жизни — прощать. И это же — суть молитвы «Отче наш».

Из проповеди протоиерея Александра Борисова