Ключевые тезисы:
- Ценность старого радио — не в работоспособности, а в подлинности.
Для коллекционеров крышка, модель и состояние сохранности, а не то, «ловит ли волны». - Массовость обесценивает, даже если вещь выглядит эффектно.
- Старое радио — это носитель памяти, а не просто предмет быта.
Оно имеет ценность как документ, который сегодня может иметь вполне конкретную денежную оценку.
Ранее мы рассказывали, за сколько можно продать старые картины.
Как я глотнул воздух свободы
Когда-то в красно-кумачовом детстве мне казалось, что слушать «радиоголоса» — это позорно и скверно. В журнале «Перець» тогда печатали карикатуры, изображающие мужичков с ослиными ушами и глуповатыми лицами, которым геббельсоподобные враги нашептывали по радио что-то ядовито-желтое!
Что там могли говорить министры-капиталисты, «шипя и брызгая слюной»? Злые враки, конечно. Обидно ругать и клеветать на все, что для нас свято!
А потом оказалось «голоса», оказывается, слушал мой любимый дядька. Интеллигент. Заведующий Домом культуры. Он про «голоса» сказал непонятно:
— Надо иногда из лужи выныривать. Хлебнул воздуху — и назад.
Тогда я решился. «National Panasonic» — однокассетный «японец» — гордо стоял, как и положено, на вязаной салфетке у телевизора. Я, заикаясь и краснея, сказал родителям, что хочу взять его на вечер, послушать перед сном музыку. Они понимающе переглянулись, явно подумав: «Кажется, наш сын становится взрослым!», — и… благословили!
Это не техника, а магия
Ночью радио — это не техника. Это магия. Ты сидишь в темноте, дом спит, дышишь тише, чем обычно, и медленно, миллиметр за миллиметром, крутишь ручку настройки. Иногда — резкий свист, иногда шипение. Иногда — будто поет что-то огромное и живое, как киты где-то под толщей океана: у-ы-ы-ы-ы-у-у-у… Под шкалой —цифры и названия городов покрытые фосфором, светятся мягким, болотным, зеленым светом. Как светятся грибы в сказке. И вдруг понимаешь: над горами, над морями, над океанами, над границами и запретами летят невидимые сигналы. Они несут тебе: песни, гортанный крик далекого мира, вкрадчивый, спокойный голос радиодиджея, который говорит с тобой — лично с тобой —через тысячи километров тьмы. И мир становится огромным. Страшным. Прекрасным. Ты один, но ты подключен ко всему человечеству.
«Короли мира»
И королями этого мира, конечно, были они.
Радиоприемники. Тяжелые. Деревянные.
Как шкафы. Как алтари. Как дверь в Нарнию. И потому, прежде чем выкинуть такой ящик — стоит остановиться. Иногда в нем все еще живет ночь.
И зеленый фосфор. И магия. Итак погнали.
Живая вещь с памятью
У вас нет радио? Одни раздолбанные детали где-то валяются в сарае?
А вас заинтересует если я скажу, что год назад, задняя крышка корпуса от старого радио «Ingelen» была продана за 24 тысячи гривень.
Все дело в покупателях. Есть люди, которые слышат радио иначе. Для них старый приемник — не коробка с лампами, а живая вещь с памятью. Эти люди реставраторы. Работа начинается не с включения, а с тишины. Пыльный приемник осторожно разбирают, как раскрывают старую книгу. Пыль вытирают, смывают, дерево сушат, ждут. Потом берут кисть — и одним взмахом оживает выцветшая, столетняя древесина. Проявляется рисунок шпона, проступает глубина цвета, возвращается достоинство предмета, который пережил не одно поколение. Для этих людей важны, казалось бы, ничтожные детали. Название фирмы. Номер модели. Родная задняя крышка с правильными отверстиями и надписями. Без неё приёмник словно остаётся без имени. Вот почему реставратор способен купить старую крышку, найденную на чердаке или в сарае, опутанную паутиной. Для постороннего — мусор. Для него — последний штрих, который завершает долгую и бережную работу. Поэтому то и 24 тысячи гривень.
За сколько продали «Звезду»?
Но, идем дальше! Неожиданная находка! Радиоточка «Октава». Из металла, 40-е годы. Не радиоприемник, не «ловит волны», а один разрешенный канал вещания. Именно по таким громкоговорителям в коммуналках на общих кухнях слушали:
«От Советского Информбюро…» Слушали стоя. Слушали, затаив дыхание. А потом — да, по этой же самой радиоточке шел вальс. Немного глухой, с шорохом. Эта радиоточка — абонентский громкоговоритель со скучным названием ДТ-0,25.
Его выпускали примерно с 1940 года на Тульском радиозаводе № 7, который позже станет известен как завод Октава. Его продали за 9 тысяч гривен. Цена складывается из того, что это довоенная вещь, это ранний период радиофикации, это тяжелый корпус, простая форма, это предмет, который редко доживает до наших дней в целости. И главное — это не «радиоточка как у всех». Это ранняя, узнаваемая модель, которую понимают коллекционеры и музейщики. Девяносто девять радиоточек — просто хлам. Но одна из ста — документ эпохи.
А теперь самое нарядное радио из всех возможных. Радио «Звезда». Широкое, нарядное, с тяжелым корпусом и богатой передней панелью.
Глянцевый бакелит теплого, винного цвета. Горизонтальные хромированные полосы, как парадные погоны. Большая шкала по центру — с городами, диапазонами.
И, конечно, звезда. Та самая, из-за которой это радио невозможно перепутать ни с чем другим. Это не скромная радиоточка!
Это — как петух посреди двора: громкий, важный, заметный издалека. По своему внешнему виду «Звезда-54» — почти точная копия французского радиоприемника «Excelsior-52» 1952 года. Говорят, его специально закупили для копирования по команде сверху. Так или иначе, именно этот образ лег в основу будущей советской «Звезды».
И тут почти каждый читатель охнет:
«Да у кума же такое стояло!» Или у дяди. Или у соседей. Или в клубе. Или в сельсовете. И вот здесь — важный момент. Несмотря на всю свою эффектность, несмотря на звезду, блеск и внушительный вид, это радио не самое дорогое. На аукционе оно ушло примерно за три тысячи гривен. Правда не работающее. Объясню почему. С 1954 по 1959 год двумя заводами выпустили 674 тысячи приемников «Звезда-54». Это не редкость, а массовая модель — и именно поэтому ее так хорошо помнят. И вот главный вывод, который важно проговорить честно. Не все, что выглядит богато, стоит больших денег.
А на этом я свою радиопрограмму заканчиваю. Оставайтесь на этой волне и моем диапазоне.
Читайте также:
